stogarov (stogarov) wrote,
stogarov
stogarov

Category:

"Узнавание цитат" классиков в переводах художественной литературы

Сегодняшний доклад на Конгрессе переводчиков


Проблема перевода цитат классиков и узнавания их русским читателем рассматривается на примерах произведений
Шекспира и Фолкнера, Платона и Шекспира, Данте и Аполлинера, Киплинга и Пастернака.


В двадцатом веке известные писатели нередко использовали в своих произведениях, в том числе в их названиях, цитаты из предшествующей классической литературы. (В 1967 году для этого явления был предложен термин "интертекстуальность").

Обращение к хорошо известной среди читателей фразе классика сообщало произведению дополнительную глубину, указывало на добавочные смыслы, устанавливало связь с традицией. При переводе желательно сохранить эффект узнавания читателем цитаты классика, причем непосредственно при чтении текста, без обращения к комментарию. Такое непосредственное узнавание усилило бы впечатление от текста, и это был бы именно то впечатление, на который рассчитывал автор.

Чтобы такое узнавание состоялось, в русских переводах должно существовать соответствие между фразой из текста классика и ее цитатой у автора 20 века. Конечно, широко известные переводы классики на русский, как правило, выполнены до появления произведений 20 века и их переводов на русский. Поэтому указанное соответствие часто не выполняется. Однако именно для классики актуально создание новых переводов, отражающих наше продвижение в ее понимании. Поэтому установление такого соответствия в переводах вполне реально. Для решения этой задачи цитирование классики должно быть, по крайней мере, выявлено.

В качестве примера подобного цитирования приведем широко известный монолог Макбета из одноименной трагедии Шекспира, т.н. «Tоmоrrow and tomorrow and tomorrow» (акт 5, сцена 5). Он, что называется, разобран на цитаты. Фразы из него в качестве названий своих произведений использовали Роберт Фрост, Курт Воннегут и другие англоязычные авторы. Пожалуй, самая известная у нас цитата – это название романа У.Фолкнера «The sound and the fury». У Шекспира эти слова содержатся в предпоследней строке монолога:
"Life's but a walking shadow, a poor player
That struts and frets his hour upon the stage
And then is heard no more: it is a tale
Told by an idiot, full of sound and fury,
Signifying nothing".

На русском роман впервые был опубликован в 1973 году в переводе Осии Сороки. О. Сорока также известен своими переводами Шекспира и именно ему принадлежит название «Шум и ярость», которое хорошо увязано со смысловым рядом монолога Макбета. Заметим, что в переводе Ирины Гуровой (он был закончен в 1970 году, но вышел лишь в 2001-м) название романа переведено как «Звук и ярость», что, на наш взгляд, хуже увязывается с монологом Макбета, поскольку «звук» понятие нейтральное и менее близко, чем «шум», соотносится с «идиотом».

Показательно, что в русских переводах «Макбета», появившихся до выхода на русском романа Фолкнера – в переводе С. М. Соловьева (1934), А.Радловой (1939), М.Лозинского (1949), Б. Пастернака (1951), Ю.Корнеева (1960) – в указанном монологе слова «шум» и «ярость» вместе не встречаются. А вот в переводах «Макбета», сделанных после выхода на русском романа Фолкнера, - В. Рапопорта (2000), В. Гандельсмана (2010), А.Чернова (2015) – в монологе присутствует сочетание «ярости» и «шума». То есть последние три переводчика, использовав, если можно так выразиться, обратное цитирование – то есть процитировав в переводе «Макбета» русское название романа Фолкнера, не упустили возможность показать русскому читателю связь между этими двумя произведениями.

Однако все вышеуказанные русские переводчики «Макбета» не обратили внимания на то, что в приведенных нами строках Шекспира присутствует цитата из диалога Платона «Государство», а именно «Life's but a walking shadow». В 7-й книге этого диалога содержится т.н. аллегория о пещере (перевод А.Егунова):
«Представь, что люди находятся как бы в подземном жилище наподобие пещеры... Люди обращены спиной к свету, исходящему от огня, который горит далеко в вышине, а между огнем и узниками проходит верхняя дорога, огражденная, представь, невысокой стеной, вроде той ширмы, за которой фокусники помещают своих помощников, когда поверх ширмы показывают кукол… за этой стеной другие люди несут различную утварь, держа ее так, что она видна поверх стены; проносят они и статуи, и всяческие изображения живых существ, сделанные из камня и дерева. При этом, как водится, одни из несущих разговаривают, другие молчат… находясь в таком положении, люди что-нибудь видят, свое ли или чужое, кроме теней, отбрасываемых огнем на расположенную перед ними стену пещеры?...все, что бы ни произнес любой из проходящих мимо, думаешь ты, они приписали бы эти звуки чему-нибудь иному, а не проходящей тени?»

Так вот она, walking shadow Шекспира – проходящая тень. Причем увязана она в монологе, как и у Платона, с представлением, спектаклем. Увидеть эту аналогию, на мой взгляд, не сложно. Ведь рассказ о пещере теней – один из самых известных у Платона. Эту цитату из Платона в монологе Макбета отметил, в частности, Лео Раух (Leo Rauch) - в работе «Художественные образы и аллегории в философии» (Rauch L. (1994) Imagery and Allegory in Philosophy. In: Tymieniecka AT. (eds) Allegory Revisited. Analecta Husserliana (The Yearbook of Phenomenological Research), vol 41. Springer, Dordrecht. https://doi.org/10.1007/978-94-011-0898-0_22).

Могут возразить: считается, что Шекспир не был знаком с древнегреческой литературой. В подтверждение приводят сказанные о Шекспире слова его современника Бена Джонсона: «hadst small Latin and less Greek» - «знал немного из латыни и еще меньше из греческого». (Бен Джонсон при этом перефразировал оборот, который Томас Мор употребил самом начале своей "Утопии"(1516): «Эта речь исходила от человека, который не столь сведущ в латинском языке, сколько в греческом»).
Однако в работе «Античные источники “Гамлета”» ("Столпотворение" №13 за 2010 год, приложение к журналу "Мир перевода", электронная публикация http://www.port-folio.us/2010/part20.html) я на многочисленных примерах показываю, что Шекспир использовал сюжетные элементы и делал прямые текстовые заимствования из произведений Софокла, Еврипида и Аристофана.
Поэтому рискну предложить следующий перевод последних строк монолога Макбета, дающий возможность читателю заметить в этом тексте тени двух других классиков – Платона и Фолкнера:

"Жизнь - лишь театр теней,
плохой актер, что важничает или мечется по сцене,
а доиграет роль, и больше о нем никто не вспомнит.
Жизнь – это байка, рассказанная идиотом,
которую переполняют бессмысленные шум и ярость".

Приведем еще один пример не раскрытой при переводе цитаты классика. Хотя в этом случае менее очевидной. На наш взгляд, цитата из Данте содержится в стихотворении Гийома Аполлинера «J'ai eu le courage de regarder en arriere…» (сборник «Алкоголи» ,1913).

(оглянись если хватит отваги
трупы дней вдоль дороги
плачу над ними
одни в Италии гниют в церквах
или в крошечных рощах лимонов
где цвет и плод все сразу в какую хочешь пору
а другие плакали умирая в кабаках
где мулатка изобретала поэзию
и огненные соцветия колесили
у нее в глазах
еще и теперь раскрываются электрические розы
в саду моей памяти)



Сопоставим выделенную Аполлинером в одну строку фразу
"Ou d'ardents bouquets rouaient" - "пылающие букеты колесили"

с фразой Данте из третьей песни «Ада» (строка 99), в которой говорится о перевозчике мертвых Хароне:
"che 'ntorno a li occhi avea di fiamme rote" – "у которого вокруг глаз огненные колеса".
Разница только в том, что у Аполлинера огни колесят в глазах, а у Данте – вокруг глаз.

Отметим, что в стихотворении Аполлинера присутствует тема смерти и упоминается родина Данте – Италия:

Заключительные строки стихотворения Аполлинера
"Et les roses de l'électricité s'ouvrent encore
Dans le jardin de ma mémoire"
("Еще и теперь раскрываются электрические розы
В саду моей памяти").
В предлагаемом контексте трудно не соотнести с Дантовой моделью Рая, где на раскрытых лепестках гигантской розы, как в амфитеатре, сидят праведники.
Поэтому мы полагаем, что говоря о глазах мулатки, изобретающей поэзию, Аполлинер цитирует Данте, хотя и видоизменяет его фразу.

Известный же перевод этого стихотворения Аполлинера, принадлежащий Г.Русакову, излагает указанную фразу следующим образом: «Где букеты сполохов крошились в глазах У мулатки», что закрывает для читателя возможность увидеть связь со строкой Данте.

Тем более, что и в наиболее известном переводе М.Лозинского соответствуюшая фраза Данте звучит как
«вкруг очей змеился пламень красный».
Хотя первый перевод Комедии на русский Дмитрия Мина (1855) был более точным:
«огненныхъ колёсъ
Усилилось вокругъ очей сверканье».

Закрывает перевод Г.Русакова и возможность для читателя соотнести последние строки стихотворения Аполлинера с Дантовым Раем, заменив «розы» на «кусты роз» и используя вместо глагола «раскрываются» клишированное «расцветают»:
«И в саду моей памяти даже поныне
Расцветают кусты электрических роз».
Хотя тот же перевод М. Лозинского позволяет установить эту связь:
«какова же ширина
Всей этой розы, как она раскрылась?» (Рай, 30, 116-117)
и
«в желть вечной розы, чей цветок раскрыт» (там же, 124).

Еще один пример разбираемого нами цитирования – заочная полемика Бориса Пастернака с Редьярдом Киплингом.
Речь идет об, извините за каламбур, знаменитом стихотворении Пастернака «Быть знаменитым некрасиво…» (1956) и знаменитом же киплинговском «If» (1910).

Сначала Пастернак цитирует Киплинга:
«Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать».
У Киплинга:
«If you can meet with Triumph and Disaster
And treat those two impostors just the same»
(«Сумеешь ли одинаково отнестись к триумфу и поражению, как к двум обманщикам?»)

Идущие следом строки Пастернака —
«И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица» —
также перефразировка киплинговского:
«If you can talk with crowds and keep your virtue,
Or walk with Kings — nor lose the common touch».
(«Сумеешь ли, разговаривая с толпой, сохранить достоинство,
и остаться самим собой на прогулке с королем?»).
Собственно, эти две строки Пастернака — данное в сжатом виде содержание всего стихотворения Киплинга.


Далее Пастернак переходит к полемике. Один из тезисов Киплинга, с которым он полемизирует, вполне очевиден: в награду за достойное поведение героя «Yours is the Earth and everything that’s in it» ("Твоей станет Земля и все что на ней").
Пастернак возражает: «И нужно быть живым и только».
То есть одним из населяющих Землю живых существ, а вовсе не Царем Земли.
(Более развернуто полемизируют с Киплингом следующие строки из стихотворения Пастернака «Рассвет»:
«Со мною люди без имен,
Деревья, дети, домоседы.
Я ими всеми побежден,
И только в том моя победа»).


Заметить первую цитату у Пастернака позволяет русскому читателю перевод "If", принадлежащий А.Грибанову:
«Запомни, что успех и пораженье --
Две лживых маски на лице одном».

Вторую цитату – перевод С.Маршака:
«И если можешь быть в толпе собою...».

Однако существующие переводы не дают возможности полностью оценить полемику Пастернака, поскольку в последних строках стихотворения Киплинга -

«Yours is the Earth and everything that's in it,
And -- which is more -- you'll be a Man, my son!» -

все они переводят «Мan» как «Человек».

Но в английском языке Man – это прежде всего мужчина, да и все, о чем говорит Киплинг, вряд ли он сказал бы своей дочери, а не сыну, в особенности
«If you can make one heap of all your winnings
And risk it on one turn of pitch-and-toss,
And lose, and start again at your beginnings
And never breathe a word about your loss»
(«Сумеешь, крупно проиграв в орлянку,
поставив разом все что есть на кон,
удаче прежней, бросившей беглянке,
и словом не посожалеть вдогон?» - перевод мой).

Поэтому Властитель Земли, о котором говорит Киплинг, это именно мужчина, а не человек вообще.
Вот с этим также полемизирует Пастернак своим «живым и только», поскольку живая для него прежде всего женщина.
К примеру, «я кончился, а ты жива…» («Ветер»).
И бороться, по Пастернаку, надо вовсе не за то, чтобы получить во владение Землю.
Но
«бездне унижений
Бросающая вызов женщина!
Я — поле твоего сраженья» («Август»).

И вовсе не себя считает Пастернак Властелином Земли:
«Быть женщиной — великий шаг,
Сводить с ума — геройство.
А я пред чудом женских рук,
Спины, и плеч, и шеи
И так с привязанностью слуг
Весь век благоговею»(«Объяснение»).

Но, повторим, увидеть полностью полемику Пастернака с последними строками «If» Киплинга не позволяют русскому читателю существующие переводы этого стихотворения.

Мы постарались на всех этих примерах показать, что узнавание читателем цитат из классических произведений добавляет переводному тексту дополнительную глубину. Существует ли какой-то общий метод, позволяющий переводчику по крайней мере выявить для себя эти цитаты? Пожалуй, только один: читать классику, заглядывая при этом в оригиналы. Делающему же новый перевод классики не стоит отказываться от возможности согласовать свой перевод с переводами известных произведений т.н. классиков 20 века.

Приложение:
Пастернак и Киплинг: заочная полемика
Tags: переводы, цитаты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments