?

Log in

No account? Create an account
Данте. Комедия. Ад. Гл. 1 - stogarov — LiveJournal

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile

July 14th, 2019


Previous Entry Share Next Entry
04:39 pm - Данте. Комедия. Ад. Гл. 1
Даже в читающие времена моей юности редкая птица долетала не то что до середины Комедии Данте, а даже до середины фактурного Ада. Переводы, прямо скажем, были не пригодны для чтения. Переводчики изображали нам древнего замороченного итальянца с косноязычным средневековым же говором. Я даже слышал не так давно мнение, что Комедию надо переводить еще более архаично, торжественно, тогда все получится. Я всегда был более склонен верить Мандельштаму и его "Разговору о Данте" (в советское время я купил в буке "Разговор о Данте", изданный в ГДР на немецком и русском, причем в русской тексте при сшивке книги пропало несколько тетрадок - из-за чего и никто не купил - но кое-что я сумел тогда прочесть). Да и без Мандельштама можно, взглянув на оригинал, понять , даже не зная итальянского, что все слова отскакивают там от зубов, а не вязнут в зубах, как в переводах. О том же, какого рода с точки зрения лексики этот текст, дает представление перевод Мандельштама:
"Когда мужичонка, взбирающийся на холм
В ту пору года, когда существо, освещающее мир,
Менее скрытно являет нам свой лик
И водяная мошкара уступает место комарикам,
Видит пляшущих светляков в котловине,
В той самой, может быть, где он трудился как жнец и как пахарь, —
Так язычками пламени отсверкивал пояс восьмой,
Весь обозримый с высоты, на которую я взошел;
И подобно тому, как тот, кто отомстил при помощи медведей,
Видя удаляющуюся повозку Ильи,
Когда упряжка лошадей рванулась в небо,
Смотрел во все глаза и ничего разглядеть не мог,
Кроме одного-единственного пламени,
Тающего, как поднимающееся облачко, —
Так языкастое пламя наполняло щели гробниц,
Утаивая добро гробов—их поживу,
И в оболочке каждого огня притаился грешник".
(Inf., XXVI, 25-42)
Не правда ли, лексика скорее простонародная, чем схоластическая?
Вот мне всегда и хотелось поглядеть, как может звучать Данте на русском, если не заморачиваться образованщиной. Я старался не добавлять в текст слов, отсутствующих у автора и не выбрасывать значимых авторских слов. Поэтому не стремился любой ценой следовать правилу: "Да здравствует равносложие и да погибнет Данте!"
Итак


Данте. Комедия. Ад. Гл. 1

На середине поприща земного
я вдруг попал в густой и мрачный бор,
поскольку сбился я с пути прямого.

Как передать, что мой там встретил взор?
Лес был суровый, дикий и дремучий,
ужасный - не забуду до сих пор.

Он даже горше смерти неминучей.
Но благо посчастливилось найти
мне в этом сумрачном лесу под кручей.

Не помню, как пришлось в него войти.
Я будто погружен был в крепкий сон,
когда я сбился с верного пути.

Но все-таки закончился и он –
бор, где в меня вонзалось страха жало.
Перед собою я увидел склон.

Он подымался прямо к перевалу.
Планета, что ведет на всех путях,
в сиянье его плечи одевала.

И сразу начал yтихать мой страх,
что волновал, как озеро, мне душу,
когда несмело брел в лесу впотьмах.

Как тот, кто выбрался из волн на сушу,
еще не отдышась, глядит назад
на море, что бушует, берег руша,

так, к лесу обернувшись, бросил взгляд
мой дух, еще от мрака оробелый,
на путь, что в мертвых превращает всех подряд.

Когда немного отдохнуло тело,
я подыматься начал ввысь,
на горный склон теперь ступая смело

Но мне дорогу преградила рысь.
И шкура ее пятнами пестрела,
в ней легкость и проворство обнялись.

И путь мой заслоняла так умело,
что я все время сталкивался с ней,
и вниз опять спускался то и дело.

Тут солнце показалось из ветвей.
С ним вместе звезд поднялась стая,
что вспыхнула, когда в начале дней

в движение любовь святая
прекрасные предметы привела.
И я воспрял, надежду заново питая:

рябая тварь не причинит мне зла.
Но страх мой не ушел далеко,
хоть и была пора сладка, светла:

лев появился, с голодом жестоким
в глазах, и словно дрогнул склон,
когда раздался рык его глубокий.

За ним волчица шла вдогон.
Как будто алчность вся собралась в тощем теле,
что стольким людям нанесло урон.

А мной тоска со страхом овладели
и понял я - по этому пути
к своей теперь мне не подняться цели.

Так тот, кто думал многое приобрести,
теряет разом все, что было.
и плачет : ничего тут не спасти.

Меня волчица ниже оттеснила,
куда лучей не попадает свет,
и я спустился в сумерки уныло.

Внезапно чей-то смутный силуэт
с надеждой я увидел в отдаленье.
Он в тишине почти сошел на нет.

- О помоги, - я закричал в волненьи, -
мне средь пустыни, что беде сродни,
будь человек ты или привиденье!

- Я человеком в прежние был дни, -
он отвечал. - Ломбардец по рожденью,
из Мантуи отец и мать мои.


А я родился в Юлия правленье
и жил при Августе, когда терзало Рим
богам фальшивым поклоненье

Я был поэт, Эней героем стал моим,
что к нашим берегам причалил
когда объяли Илион огонь и дым.

Но ты зачем спустился в край печали?
Что ж путь тебя к вершинам не ведет,
что радости причиной первой стали?


- Так ты - Вергилий? Ты источник тот,
что для потоков речи стал основой? –
спросил, ответ уж зная наперед.


- Свет для поэтов – твое слово,
С любовью и старанием в твой стих
вгрызался снова я и снова.

Меня ты создал! И в стихах своих
копировал я стиль прекрасный твой,
и славы, и почета с ним достиг.

Но помоги! Закрыла путь стеной
волчица, и мои дрожат поджилки,
и нервы сделались натянутой струной.

- Ты выбери другой путь на развилке,
покинь скорей пустынный этот край, -
так отвечал он на призыв мой пылкий.

- Волчица не пропустит - так и знай –
она людей здесь много погубила
и быстро жизни скажешь ты «прощай»

В волчице той такая злая сила,
что алчность не унять ее никак,
как много бы она ни проглотила

Она со многими зверями в брак
вступала и продолжит это дело.
Но пес борзой ее, убив, пошлет во мрак.

И как сосуды драгоценные*, умело
хранить он будет свой народ,
и мудрость, и любовь в Италии пределах.

От унижения Италию спасет.
За это положила жизнь Камила,
Турн, Нис и Евриал погибли в свой черед.

Из городов тот пес погонит силой
волчицу злую снова в ад, во тьму,
туда, где ее зависть породила.

Тебе ж пускаться в путь не стоит одному -
как поводырь, сквозь сумрак проведу я,
к подножьям вечных высей подниму.

Сперва услышишь жуткий вопль, тоскуя.
То души древние, у них надежды нет.
И просят смерть они себе вторую.

Другие безмятежны среди бед:
однажды - веруют, в огне пылая -
их выведут наверх блаженным вслед.

Тебя ж туда введет душа другая -
она достойнее меня во всем
и в горний град свободно проникает.

Меня Правитель не пускает в дом -
я против бунтовал его закона,
таких не хочет в царствии своем.

Хоть он повсюду правит благосклонно,
избранника того счастливей нет,
кого он к своему допустит трону.

И я сказал: - Молю опять, Поэт,
я именем тебе неведомого Бога,
ты выведи меня из этих бед

на свет, тобой обещанной дорогой -
к вратам Петра путем прямым
и к тем, о ком печалишься так много.

Он двинулся и я пошел за ним.




* - см. О темном месте в Дантовом "Аде"

(Leave a comment)


> Go to Top
LiveJournal.com