stogarov (stogarov) wrote,
stogarov
stogarov

Categories:

Данте. Комедия. Ад. Гл. 1

Даже в читающие времена моей юности редкая птица долетала не то что до середины Комедии Данте, а даже до середины фактурного Ада. Переводы, прямо скажем, были не пригодны для чтения. Переводчики изображали нам древнего замороченного итальянца с косноязычным средневековым же говором. Я даже слышал не так давно мнение, что Комедию надо переводить еще более архаично, торжественно, тогда все получится. Я всегда был более склонен верить Мандельштаму и его "Разговору о Данте" (в советское время я купил в буке "Разговор о Данте", изданный в ГДР на немецком и русском, причем в русской тексте при сшивке книги пропало несколько тетрадок - из-за чего и никто не купил - но кое-что я сумел тогда прочесть). Да и без Мандельштама можно, взглянув на оригинал, понять , даже не зная итальянского, что все слова отскакивают там от зубов, а не вязнут в зубах, как в переводах. О том же, какого рода с точки зрения лексики этот текст, дает представление перевод Мандельштама:
"Когда мужичонка, взбирающийся на холм
В ту пору года, когда существо, освещающее мир,
Менее скрытно являет нам свой лик
И водяная мошкара уступает место комарикам,
Видит пляшущих светляков в котловине,
В той самой, может быть, где он трудился как жнец и как пахарь, —
Так язычками пламени отсверкивал пояс восьмой,
Весь обозримый с высоты, на которую я взошел;
И подобно тому, как тот, кто отомстил при помощи медведей,
Видя удаляющуюся повозку Ильи,
Когда упряжка лошадей рванулась в небо,
Смотрел во все глаза и ничего разглядеть не мог,
Кроме одного-единственного пламени,
Тающего, как поднимающееся облачко, —
Так языкастое пламя наполняло щели гробниц,
Утаивая добро гробов—их поживу,
И в оболочке каждого огня притаился грешник".
(Inf., XXVI, 25-42)
Не правда ли, лексика скорее простонародная, чем схоластическая?
Вот мне всегда и хотелось поглядеть, как может звучать Данте на русском, если не заморачиваться образованщиной. Я старался не добавлять в текст слов, отсутствующих у автора и не выбрасывать значимых авторских слов. Поэтому не стремился любой ценой следовать правилу: "Да здравствует равносложие и да погибнет Данте!"
Итак


Данте. Комедия. Ад. Гл. 1

На середине поприща земного
я вдруг попал в густой и мрачный бор,
поскольку сбился я с пути прямого.

Как передать, что мой там встретил взор?
Лес был суровый, дикий и дремучий,
ужасный - не забуду до сих пор.

Он даже горше смерти неминучей.
Но благо посчастливилось найти
мне в этом сумрачном лесу под кручей.

Не помню, как пришлось в него войти.
Я будто погружен был в крепкий сон,
когда я сбился с верного пути.

Но все-таки закончился и он –
бор, где в меня вонзалось страха жало.
Перед собою я увидел склон.

Он подымался прямо к перевалу.
Планета, что ведет на всех путях,
в сиянье его плечи одевала.

И сразу начал yтихать мой страх,
что волновал, как озеро, мне душу,
когда несмело брел в лесу впотьмах.

Как тот, кто выбрался из волн на сушу,
еще не отдышась, глядит назад
на море, что бушует, берег руша,

так, к лесу обернувшись, бросил взгляд
мой дух, еще от мрака оробелый,
на путь, что в мертвых превращает всех подряд.

Когда немного отдохнуло тело,
я подыматься начал ввысь,
на горный склон теперь ступая смело

Но мне дорогу преградила рысь.
И шкура ее пятнами пестрела,
в ней легкость и проворство обнялись.

И путь мой заслоняла так умело,
что я все время сталкивался с ней,
и вниз опять спускался то и дело.

Тут солнце показалось из ветвей.
С ним вместе звезд поднялась стая,
что вспыхнула, когда в начале дней

в движение любовь святая
прекрасные предметы привела.
И я воспрял, надежду заново питая:

рябая тварь не причинит мне зла.
Но страх мой не ушел далеко,
хоть и была пора сладка, светла:

лев появился, с голодом жестоким
в глазах, и словно дрогнул склон,
когда раздался рык его глубокий.

За ним волчица шла вдогон.
Как будто алчность вся собралась в тощем теле,
что стольким людям нанесло урон.

А мной тоска со страхом овладели
и понял я - по этому пути
к своей теперь мне не подняться цели.

Так тот, кто думал многое приобрести,
теряет разом все, что было.
и плачет : ничего тут не спасти.

Меня волчица ниже оттеснила,
куда лучей не попадает свет,
и я спустился в сумерки уныло.

Внезапно чей-то смутный силуэт
с надеждой я увидел в отдаленье.
Он в тишине почти сошел на нет.

- О помоги, - я закричал в волненьи, -
мне средь пустыни, что беде сродни,
будь человек ты или привиденье!

- Я человеком в прежние был дни, -
он отвечал. - Ломбардец по рожденью,
из Мантуи отец и мать мои.


А я родился в Юлия правленье
и жил при Августе, когда терзало Рим
богам фальшивым поклоненье

Я был поэт, Эней героем стал моим,
что к нашим берегам причалил
когда объяли Илион огонь и дым.

Но ты зачем спустился в край печали?
Что ж путь тебя к вершинам не ведет,
что радости причиной первой стали?


- Так ты - Вергилий? Ты источник тот,
что для потоков речи стал основой? –
спросил, ответ уж зная наперед.


- Свет для поэтов – твое слово,
С любовью и старанием в твой стих
вгрызался снова я и снова.

Меня ты создал! И в стихах своих
копировал я стиль прекрасный твой,
и славы, и почета с ним достиг.

Но помоги! Закрыла путь стеной
волчица, и мои дрожат поджилки,
и нервы сделались натянутой струной.

- Ты выбери другой путь на развилке,
покинь скорей пустынный этот край, -
так отвечал он на призыв мой пылкий.

- Волчица не пропустит - так и знай –
она людей здесь много погубила
и быстро жизни скажешь ты «прощай»

В волчице той такая злая сила,
что алчность не унять ее никак,
как много бы она ни проглотила

Она со многими зверями в брак
вступала и продолжит это дело.
Но пес борзой ее, убив, пошлет во мрак.

И как сосуды драгоценные*, умело
хранить он будет свой народ,
и мудрость, и любовь в Италии пределах.

От унижения Италию спасет.
За это положила жизнь Камила,
Турн, Нис и Евриал погибли в свой черед.

Из городов тот пес погонит силой
волчицу злую снова в ад, во тьму,
туда, где ее зависть породила.

Тебе ж пускаться в путь не стоит одному -
как поводырь, сквозь сумрак проведу я,
к подножьям вечных высей подниму.

Сперва услышишь жуткий вопль, тоскуя.
То души древние, у них надежды нет.
И просят смерть они себе вторую.

Другие безмятежны среди бед:
однажды - веруют, в огне пылая -
их выведут наверх блаженным вслед.

Тебя ж туда введет душа другая -
она достойнее меня во всем
и в горний град свободно проникает.

Меня Правитель не пускает в дом -
я против бунтовал его закона,
таких не хочет в царствии своем.

Хоть он повсюду правит благосклонно,
избранника того счастливей нет,
кого он к своему допустит трону.

И я сказал: - Молю опять, Поэт,
я именем тебе неведомого Бога,
ты выведи меня из этих бед

на свет, тобой обещанной дорогой -
к вратам Петра путем прямым
и к тем, о ком печалишься так много.

Он двинулся и я пошел за ним.




* - см. О темном месте в Дантовом "Аде"
Tags: Данте, переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments